хочу женщину. 
любую. 
от 18 до 35.
умную. страстную. самозабвенную. готов терзать ее на ложе любви  24 часа подряд. 
или же 12 часов интеллектуальной беседы: Набоков, Пушкин, Достоевский.

ЖИЗНЬ И НЕОБЫЧАЙНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДОКТОРА ЭЙКА В НОВОЙ КАЛЕДОНИИ И ДРУГИХ ЧАСТЯХ СВЕТА, РАССКАЗАННАЯ ИМ САМИМ.  

Роман

(Продолжение главы 2)

Она взяла в руки стакан с водой, неосмотрительно стоявший неподалеку, и сходу плеснула мне в лицо.

Вернувшийся из подсобки хозяин онемел. Он знал мой кроткий нрав, но все-таки такое оскорбление мог бы вынести не каждый мужчина.

- Комментарии нужны? – спросила она и гневно посмотрела мне в лицо.

- Не помешали бы, - выдавил я, колеблясь внутренне между яростью и позором.

- Не люблю хамства. Не люблю наглости. Не люблю, когда меня воспринимают только, как девку!  Я – человек, понимаете? – И она как-то вся приосанилась, гордо выставив передо мною свои полные упругие груди.

- Понимаю, - сказал я, стараясь не глядеть на это чудо природы, мерно колыхавшееся перед моими глазами в футболке с надписью по-немецки «Рамштайн». – Я тоже не люблю, когда меня самого воспринимают только, как мужчину.

- Тогда кто вы такой?

- Я не только мужчина, но и врач. Именно это я имел в виду. Пускай я лечу животных. Но животные устроены не менее сложно, чем мы с вами.

- Как устроены животные, вам должно быть известно не хуже меня, - сказала она, и в глазах ее я увидел нечто положительное.

«Ага!» - подумал я, вернее даже не подумал, оно само как-то подумалось мною, если так можно выразиться. В ту секунду я был уверен, что пролитый на меня стакан эта девушка еще отработает со мной в постели. Так оно и вышло. Но не будем забегать вперед.

Мы мило поговорили. Она рассказала о себе, а коротко о себе. Она была немка, приехала в Каледонию просто ради интереса. После нескольких стаканов виски (она сама предложила мне их), мы вышли на свежий воздух.

- А есть ли здесь какие-нибудь чудесные места?

- Есть одно, - сказал я.

- И что это за место?

- Музей одного отшельника, приехавшего сюда несколько лет назад.

- Интересно. И все?

- Все.

- Он умер?

- Скажем, что да. Для прошлой жизни.

Она колебалась:

- Но он умер или еще жив?

- Давайте решим это на месте.

- Ладно, черт с вами! Показывайте!

Юный читатель! Когда в очередной раз обманом или хитростью ты заманишь очередную девушку в свой дом, не печалься! Есть много способов, как помочь ей потом оттуда выбраться. Кроме простого пинка, существует множество других, не менее изящных способ отделаться от назойливого присутствия особы, которая уже попала вы ваш дон-жуанский список.

Милое, невинное, немецкое, белокурое, длинноногое, с пытливым бюргерским взглядом, оно шло рядом со мной по главной дороге нашего поселка в дом, где разбиваются сердца и престарелый сердцеед доктор Эйк принимал на досуге свою одинокую чашку пунша. Она шла ко мне! Ее вели обнаженные загорелые ноги в шортах.

Единственное, чего я боялся, как бы Люсия не вернулась в этот день раньше обычного. У нее всегда была дурацкая привычка раздеваться, залезать ко мне в постель и смотреть по телевизору канал «Арте». Что бы я сказал ей?

Но обо всем по порядку…

(Продолжение следует…)

<<<ЖИЗНЬ И НЕОБЫЧАЙНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДОКТОРА ЭЙКА В НОВОЙ КАЛЕДОНИИ И ДРУГИХ ЧАСТЯХ СВЕТА, РАССКАЗАННАЯ ИМ САМИМ.  

Роман>>>

Друзья! 
Напоминаю, что я, небезысвестный доктор Эйк, продолжаю писать свой роман прямо у вас на глазах.
Впереди удивительная интрига. И только вы можете помочь мне обуздать мою необузданную фантазию. 
Начало Главы 2 уже доступно широкому читателю.
Мне хочется знать:

1. Что за девушка вошла в кафе?
2. Что произойдет в следующей сцене?
3. Почему название главы намекает на некий побег главного героя?
4. Диагноз любимой козы козлятника Пьера?


Жду ваших писем и предложений. 
Искренне ваш,

dr. Ache.
 

друзья! помогите новичку! как пустить под кат часть своего текста, чтобы он никого не раздражал?

Жизнь и необычайные приключения доктора Эйка в Новой Каледонии и других частях света, рассказанная им самим.   

Роман

(Продолжение)

Глава 2

ПОЗОРНОЕ БЕГСТВО

Когда все закончилось, Долорес бессильно опустилась на стул и закурила. Я смотрел на ее ноги, но мне теперь вовсе не хотелось, как несколько минут назад, в комнате, обнять их. Я видел их красоту, как видят красоту на картине, или как видят ее дети. На некоторое время, удовлетворившись, я снова стал бесполым существом – мое любимое состояние. В этом редком для меня состоянии голова моя чиста и свободна для светлых и больших мыслей. Если бы не Люсия, приходившая три раза в неделю убираться у меня дома и в кабинете, где я принимал пациентов, я бы, наверное, погрузился в полный мрак.

- Мы не разбудили Чака? – осторожно спросила она.

- Кажется, нет.

- Я ничего не помню. Я сильно кричала?

- Да.

- Почему же он не проснулся?

- Ты кричала в окно. И, по-моему, ты себя сдерживала.

- Нет, Фрэнсис, я ничего не помнила и не могла сдерживаться…

В эту секунду в дверях появился Чак. Вид у него был сонный. Но мы замерли.

- Спасибо, друзья, - сказал он весело и беззаботно.

- За что? – настороженно спросила Долорес.

- Есть сигарета?

Я дал ему закурить. Он затянулся.

- Вы дали мне поспать, и вышли из комнаты. Я не спал уже две ночи.

- Ты? – удивилась Долорес. – Две ночи? – Она хотела что-то прибавить, но посмотрев на меня, покраснела и замолчала.

Они посидели еще немного и ушли. Когда фигура Долорес уже показалась в конце улицы, я вдруг почувствовал то же самое, что чувствовал, увидев ее. Мрак наступал, а Люсия должна была прийти только завтра.

Но меня выручила работа. Неожиданно из соседней деревни пришел старик, которого я давно уже знал. Его звали Пьер. Это интересное существо, о котором я когда-нибудь расскажу подробней.  У себя на ферме он разводил коз и делал лучший в округе козий сыр. В одной руке он держал котомку с моим сегодняшним гонораром. У него не было денег и он всегда расплачивался со мною бутылкой вина и своим сыром. В другой руке он держал веревку, к которой была привязана коза.  Коза кашляла.

Эту козу звали Берта. Любимая коза Пьера. К сожалению, у нее были больные легкие. Ведь козы болеют теми же болезнями, что и люди. Хотя козы не курят. Каждый раз он приходил с ней и каждый раз я вкалывал ей в ляшку очередную бесполезную дозу витаминов и получал за это прекрасный сыр и вино. Спасти Берты было невозможно. Козе оставалось совсем немного. И я блефовал.

- Док, - сказал он весьма огорченным голосом, - этой ночью ее рвало кровью. Что-нибудь можно сделать?

Я снова деловито осмотрел Берту. Потом вколол ей очередную порцию витаминов. Вкалывая, я чувствовал, что коза трясется. Она тряслась не от страха. Она уже хорошо знала меня и привыкла к уколам, которых, по-моему, даже не чувствовала. Козу трясло от того, что в нее вошла смерть. Так говорил о смерти местный шаман (а по-моему простой мошенник) туземец Нкао. «Всегда, когда к тебе приходит смерть, она начинает свой танец. И пока она танцует, ты доживаешь свои последние дни». Так говорил этот Нкао, с которым мой читатель еще обязательно встретиться. А пока я прощался с Пьером. Получал свой гонорар. И смотрел вслед удалявшейся парочке.

Остаток дня, съев сыр и выпив вина, я провел в поселке. Я бродил вдоль моря, разглядывая мрачных меланизийских старух, собиравших на песчаном берегу мокрые водоросли. Из этих водорослей они варили себе что-то вроде похлебки, которую однажды в гостях мне пришлось попробовать. Никогда больше не буду я есть эту похлебку.

Под вечер, проходя мимо трассы, по которой с никелевых рудников шли наполненные доверху камьоны, я увидел знакомое кафе «Альбер Маршак». У меня не было денег, но почему-то я решил войти.

Хозяин заведения, увидев меня, сухо поздоровался, но тут же отвернулся, чтобы заняться посудой. Я подсел к стойке и стал ждать. Не поворачиваясь ко мне и продолжая вытирать полотенцем рюмки для порто, Альбер сказал:

- Док, в долг я больше не наливаю.

- Хорошо, ты можешь хотя бы угостить меня сигаретой?

Через полминуты он подал мне на блюдце сигарету.

- Зажигалка есть?

Он дал мне огня и тут же спрятал зажигалку подальше, чтоб я, значит, не спер.

- Не сердись, Альбер. Я не виноват в том, что нет клиентов. В этих местах животных не лечат. Их просто закапывают, когда они умирают. Ты знаешь Пьера?

- Какого Пьера? Козлятника?

- Да. Он единственный, да еще несколько дам с собачками. Все.

- Док, на твоем месте, - сказал Альбер, - я вначале бы выучил язык, - а потом жаловался на то, что такой ветеринар, как ты никому не нужен.

- Но ведь мы с тобой свободно разговариваем и понимаем друг друга?

- Люди хотят точности. Особенно если дело касается болезней.

В эту секунду колокольчик над дверью в кафе зазвенел, и на пороге появилась девушка, которую никто никогда не видел в этой округе. Она посмотрела на нас с Альбером, смело направилась к стойке и села совсем недалеко от меня.

- Что-нибудь от головной боли есть? – спросила она.

- Что именно, мадам? – услужливо спросил Альбер.

- Мадмуазель, пожалуйста, - сказала она. – Сто грамм виски.

- Конечно, есть.

Альбер отошел, чтобы налить ей виски. Она без стеснения посмотрела на меня.

- Меня зовут Фрэнсис Эйк, - сказал я. – Можете звать меня просто Док.

- Док – это что? – удивилась она.

- Док – это моя профессия.

- Вы лечите людей?

- Я лечу животных, но могу при случае осмотреть и вас, - сказал я, думая, что моя шутка понравится такой безшабашной девице, как она.

Но вышло все совсем по-другому…

(Продолжение главы 2 следует)         

<<<ЖИЗНЬ И НЕОБЫЧАЙНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДОКТОРА ЭЙКА В НОВОЙ КАЛЕДОНИИ И ДРУГИХ ЧАСТЯХ СВЕТА, РАССКАЗАННАЯ ИМ САМИМ.  

Роман>>>

Домашнее задание.

1. предыстория доктора Эйка. кем он был в России?

2. с чего начнется глава 2?

3. чем зарабатывает на жизнь странный тип Чак? В чем его тайна?

<<<ЖИЗНЬ И НЕОБЫЧАЙНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДОКТОРА ЭЙКА В НОВОЙ КАЛЕДОНИИ И ДРУГИХ ЧАСТЯХ СВЕТА, РАССКАЗАННАЯ ИМ САМИМ.  

Роман>>>

Друзья!
КАК ВЫ УЖЕ ЗНАЕТЕ, Я НАЧАЛ НОВЫЙ ЖЖ-ПРОЕКТ.

ЭТО РОМАН, КОТОРЫЙ ПИШЕТСЯ НА ГЛАЗАХ У ПОЧТЕННОЙ ПУБЛИКИ.

РОМАН ВЫКЛАДЫВАЕТСЯ ПО МЕРЕ НАПИСАНИЯ!

ТАКОЙ ИНТЕРАКТИВНЫЙ РОМАН!

ЧИТАТЕЛЬ ВПРАВЕ ТРЕБОВАТЬ ОТ ПИСАТЕЛЯ СВОЕГО РАЗВИТИЯ СЮЖЕТА.

ГОЛОСУЙТЕ! ПОВОРАЧИВАЙТЕ СЮЖЕТ!

(МНЕ, НАПРИМЕР, ИНТЕРЕСНО, ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ О НАЧАЛЕ ГЛАВЫ 2? КАК ЕЕ НАЧАТЬ?)

Я ВПРАВЕ СОГЛАШАТЬСЯ С ВАМИ ИЛИ НЕ СОГЛАШАТЬСЯ.  

ПРОШУ ВАС, ЕСЛИ ХОТИТЕ, СООБЩИТЕ О МОЕМ СТРАННОМ ПОВЕДЕНИИ СВОИМ ФРЕНДАМ!

ЧЕМ БОЛЬШЕ ПРИЙДЕТ ВАС КО МНЕ ВО ФРЕНДЫ, ТЕМ КРУЧЕ ПОЛУЧИТСЯ МОЙ РОМАН!

ЛУЧШИЕ КОММЕНТАРИИ И ПОПРАВКИ ВОЙДУТ (ПРИ СОГЛАСИИ ФРЕНДОВ) В БУМАЖНОЕ ИЗДАНИЕ РОМАНА, ЗАПЛАНИРОВАННОЕ НА КОНЕЦ 2008 — НАЧАЛО 2009 ГОДА!

Искренне Ваш,

dr. Ache

ЖИЗНЬ И НЕОБЫЧАЙНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДОКТОРА ЭЙКА В НОВОЙ КАЛЕДОНИИ И ДРУГИХ ЧАСТЯХ СВЕТА, РАССКАЗАННАЯ ИМ САМИМ.  

Роман

(продолжение главы 1)

Мы познакомились с Чаком, когда я только-только приехал сюда и никого не знал. С тех пор прошло три года, три долгих года, за которые я многое понял. Кроме одного. Я не понял до сих пор, чем занимается Чак. Судя по тому, как он одет, что ест, судя по тому, как любит он иногда заглядывать в мой холодильник и питаться за счет наших друзей в маленьком кафе «Pavillon» на углу, он – настоящий нищий.

Посмотрите на его грязные ногти, на его футболки, на отвисший живот. Это животное.

Но вот в чем штука. На какие деньги покупает он тогда Долорес все ее украшения, платья, все ради чего она еще до сих пор с ним?

Такая красавица, как Долорес могла бы без труда найти себе любого богача из самого престижного предместия Нумеа. Местные женщины не славятся красотой. Заезжие француженки отвратительны. А горячая мексиканская кровь Долорес, ее ноги – ах, ее ноги! – могли бы послужить ей добрую службу.

Однако она с Чаком. В этом есть определенная загадка, которую мне предстоит разгадать.

Тем временем Чак незаметно уснул. И Долорес жестом пригласила меня пройти на кухню.

Мы тихонько вышли.

- Ты сделаешь мне кофе? – спросила она.

- Тебе итальянский?

- Да.

Я достал кофеварку и снова взглянул на ее ноги.

- Куда ты смотришь? – улыбаясь, сказала она.

Я смутился.

Она уселась на подоконник и стала курить. Из окна дул свежий ветер. Шторм вдали от дома продолжался, и ветер приносил его раскаты.

Мне очень хотелось спросить у Долорес: как ты живешь? Почему у тебя такие грустные глаза? Почему до сих пор ты не бросишь этого мудака Чака?

Но спросить об этом я не мог. Чак считался моим другом. Все вокруг считали так. И если бы я отбил у него Долорес, никто бы меня не понял.

- У тебя тихо, - задумчиво сказала она, когда я стал наливать ей кофе в крошечную чашку, подарок одного туземца, умершего недавно от рака простаты, который из-за своей бедности лечился у меня, а не у обычного человеческого врача.

- Да, клиентов немного, - сказал я.

- Может, тебе переехать в Нумеа? Все-таки в большом городе ты гораздо легче найдешь себе клиентуру, Док.

Она сказала «Док» таким нежным голосом, что я невольно вздрогнул. Ее предложение прозвучало так, как будто она сама готова была сбежать со мной из этой дыры на берегу океана.

- Не знаю, - я был сегодня уклончив, - там наверняка полно ветеринаров, где мне тягаться с ними? К тому же власти не признают мой русский диплом. Ты знаешь, что я лечу животных, не имея на то права.

- Вот смешно! Если бы ты лечил людей – я понимаю! Но животные! Животные все равно не умеют говорить! А та болонка? Помнишь?

- Терьер?

- Ах, да, терьер. Что с ней?

- Он подох. Долго мучился и подох.  

- Господи!

- Да, как собака!  

Она сделала первый глоток.

- От чего? От старости?

- Зачем тебе такие подробности?

- Мне интересно все, что связано с твоей работой. С тех пор, как ты сюда переехал, мне нравится бывать у тебя. Мне нравится, что ты помогаешь животным.

- Нет, Долорес, кобель умер на операционном столе.

- Фу, какое слово, кобель! Мне кажется, ты меня нарочно эпатируешь!

- И виноват во сем я. Я забыл сделать ей одну штуку, перед тем, как удалить часть почки. Вот она и скончалась.

- Господи!

- Да. Я понял это гораздо позже. Мне объяснил это Бертран. Ты знаешь Бертрана?

- Ветеринар из клиники «F. S. M.»?

- Да. А я даже понятия не имел, что так нужно делать. У нас в России собак и кошек лечат по старинке. Прогресс не дошел в две части света: на Новую Каледонию и в Россию.

- Ну, у нас в Мексике, тоже проблемы, — сказала она. — А что, в России так скверно?

- Не то, чтобы скверно, Долорес, нет. Но у меня с Россией несовпадение. Я, типичный интроверт, не могу жить в стране экстравертов. Мне нужен свой маленький дом. Мне нужно, чтобы меня никто не трогал. В России это невозможно. Ты должен дружить со всякой швалью, чтобы иметь возможность зарабатывать себе на кусок хлеба.

- Даже ветеринару?

- Даже ветеринару.

- Ну, я не верю. А разве Чак не шваль? — неожиданно спросила она.

- Нет, Чак не шваль, - ответил я. – Во всяком случае он… Не важно…

- Ну-ну, договаривай!

- Нет-нет, это не имеет значения.

Она повернулась ко мне спиной, и с чашкой в руке стала смотреть в окно. Мне снова удалось безбоязненно разглядеть ее. Кроме ног поражала ее спина, половина которой была видна в широком разрезе платья. Я жадно рассматривал эту спину, эти ноги, пока вдруг не заметил, в стекле отворенной створки отражение ее глаз.

Она меня видела. Она все понимала. Быть может, она точно также хотела меня. А я робел. Я сделал шаг вперед и подошел к ней вплотную. Она молчала. Я почувствовал, что прикоснулся сзади к ее округлому заду.

Глаза в стекле закрылись. Я понял, что либо сейчас, либо никогда.  Она наклонилась на подоконник, и я задрал ее платье, готовый уже ко всему…

Конец первой главы.

Глава 1.
ДРУГ ЧАК И КРАСОТКА ДОЛОРЕС

Сегодня снова был шторм, и белье с веревок рвало, как когда-то в этих диких местах рвались паруса. Одна желтая простыня залепила окно и поэтому в полудреме проспав до двенадцати, я не сразу понял, что наступил день. В половине третьего, когда я уже почти поднялся, пришел из порта Чак. Вид у него был усталый. Он, не церемонясь, полез в холодильник, чтобы достать себе водки, но увы, напиток иссяк. 
Вместе с ним снова пришла Долорес. Я не поднимал глаз и только искоса смотрел на ее прекрасные загорелые ноги. 
- Корабль из Окленда снова задерживается, - сказал Чак и плюхнулся в кресло. - Как ты можешь пить водку в такую жару?
Загорелые ноги немного постояли у окна. Потом двинулись в сторону столика и переплелись уже на стуле. Я заставил себя оторваться от них и посмотрел в угол комнаты. Однако ноги манили. Я снова посмотрел на них. Кажется, она заметила мой взгляд.   
Чак ждал этого проклятого корабля целый месяц, чтобы получить какую-то посылку, но корабля все не было. Предполагаю, что он просто утонул. Нравы здешних мест довольно просты. Никто не станет искать утонувший корабль. Одним кораблем больше, одним меньше.  
Я уже знал, зачем он пришел. Чака интересует все русское. Прежде всего, водка и писатели. Он из тех америкосов, что обожают Достоевского. 
Вот и на этот раз он спрашивает меня: 
- Док, ты читал "Подростка"? 
Свесив ноги с постели и стараясь не смотреть на ослепительную Долорес, я ответил: 
- Ты же знаешь, Чак. С тех пор, как я переехал из холодной Москвы, мне наплевать.  
- Нет, скажи, ты читал "Подростка"?
- Нет, не читал.
- Прошлый раз ты сказал, что прочел полное собрание.  
Я позорно смолчал. 
Вот портрет красавца Чака: желтое тусклое лицо, сухая облупившаяся кожа, кривой нос и шрам на подбородке. Почему Долорес так нравится Чак?  
Признаюсь, мне хочется Долорес. Но я стыжусь. На днях, когда я повстречал ее на городском рынке, она спросила:
- Док, как тебе удается обходиться без женщины?
- Мне удавалось это везде. И когда я жил на Камчатке, и в Москве. 
- А та девушка из деревни?
Я сказал ей, что Сильвия просто приходит ко мне убираться. 
Долорес промолчала. Но мне стыдно смотреть ей в лицо. Потому что есть Чак. 

(продолжение следует)

ЖИЗНЬ И НЕОБЫЧАЙНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДОКТОРА ЭЙКА В НОВОЙ КАЛЕДОНИИ И ДРУГИХ ЧАСТЯХ СВЕТА, РАССКАЗАННАЯ ИМ САМИМ.  

Роман

Друзья! 
С этого дня и до конца жизни, я, Фрэнсис Эйк, он же доктор Эйк (dr. Ache), или попросту Док, - называйте меня, как хотите -  простой русский отпездл, чье настоящее имя вам ничего не скажет, буду регулярно описывать свою жизнь на небольшом острове Новая Каледония в южной части Тихого океана.
Как занесло меня в эту глушь? Чем я живу? О чем думаю? Как зарабатываю себе на хлеб? Кто мои друзья и какого хуя мне все это нужно?
Обо всем об этом и многом другом, набравшись терпения, узнает самый пытливый читатель.  
Может быть, кто-нибудь вынесет из этих записок поучительный урок. Может быть, кого-нибудь будут они греть в суровую русскую зиму. 
Мне все равно.  
Обещаю только не лгать, не приукрашивать и не быть фанфароном.  
Прошу вас также быть снисходительными к моему труду. 

Dr. Ache